Юлиан Семенов. Экспансия - II -
77 >
бутылок и полки, в которых хранились бутерброды, взятые на борт во время
часовой стоянки в Лиссабоне.
- Мой сосед отчего-то убежден, - сказал Штирлиц, - что у вас есть
соленый миндаль...
- Вот уж чего нет, того нет, - ответил стюард, что подходил к
Штирлицу, - очень сожалею, сеньор.
- Значит, и сардинок нет?
- Сардинки есть! Мы получили ящик сардинок, могу предложить вам
банку.
- Это в масле?
- Да, конечно! А какие же еще?
- Мой сосед сказал, что в Лиссабоне подают жареные...
- Ах, это к "виньу верди"? - поинтересовался второй стюард. - Нет,
таких у нас, конечно, нет, это только в Португалии, они действительно
делают по здешнему рецепту, на углях, объедение, что за рыбка!
- Но высокие бокалы у вас есть?
- Это - да, - кивнул стюард. - Говорят, скоро станут делать первые
классы в аэропланах такого типа, тогда наверняка будем возить и соленый
миндаль. Я начну торговать вашим интересом, сеньор, мне за это наверняка
уплатят премию, у нас платят премии за рациональные идеи.
- Валяйте, - согласился Штирлиц, - торгуйте рациональной идеей, но
только мне сдается, что "идея" и "рационализм" не очень-то сочетаются,
хотя по смыслу весьма близки.
Когда Штирлиц вышел из-за перегородки, Ригельта на месте не было, а в
хвосте самолета тревожно горела красная лампочка. "Зачем человек, вошедший
в туалет, должен пугать пассажиров? - усмехнулся Штирлиц, -
просто-напросто объявляется ко всеобщему сведению: "Внимание, человек в
сортире!" Тоже, кстати, вполне "рациональная идея", можно продать этому
парню: пусть уберут красную лампочку; все резкое, будь то движение, цвет
или рев мотора, отпугивает пассажира, в следующий раз поплывет на
пароходе".
Штирлиц сел в кресло и понял, отчего Ригельт так стремительно убежал
в туалет: кресла были забрызганы вином. "Еще хорошо, что впереди никто не
сидел, а будь там дама с перманентом, - почему-то представил себе Штирлиц,