Лев Шейнин. Ленька Пантелеев -
4 >
содержательницы тайных домов свиданий с отменными манерами и повадками
классных дам и юркие, быстроглазые карманники с Сенного рынка - вся эта
алчная, пестрая, шумливая человеческая накипь тех лет стремительно
захлестывала коридоры, проходы и лестничные площадки губернского суда.
Это разношерстное, многоголосое человеческое месиво неудержимо тянулось
к процессу, к его пикантным подробностям и к скамье подсудимых, на которой,
впереди своих сообщников, сидел молодой худощавый парень с озорными
цыганскими глазами и невеселой заученной улыбкой, сидел он, король этой
толпы, ее кумир и ее гроза, - Ленька Пантелеев.
Чувствуя жадное любопытство публики, Ленька охотно, заметно рисуясь,
давал показания, живописно рассказывал подробности, старался остроумно
отвечать на вопросы.
Когда допрашивали свидетелей, он слушал с презрительной улыбкой их
показания, часто поворачивал лицо в зал, разглядывал публику и поощрительно
улыбался хорошеньким женщинам.
Прямо перед ним сидел его адвокат Маснизон. Адвокат был молод,
щеголеват и тщеславен. Защитником Пантелеева он стал случайно, по
назначению, и то, что он участвует в таком громком процессе, защищая
основного подсудимого, а главное - что все это происходит при таком большом
стечении публики, приятно щекотало его адвокатское самолюбие.
Он важно задавал вопросы свидетелям и подсудимым, с многозначительным
видом, покачивая головой, выслушивал их ответы и, снисходительно улыбаясь,
любил повторять их формулировки, чеканя слова каким-то выдуманным,
неестественным голосом.
- Тэк-с, - тянул он, играя дорогим вечным пером, удачно приобретенным
при поступлении в адвокатуру, - тэк-с, значит, вы, свидетель, утверждаете,
что мой подзащитный взял кольцо и сразу закурил папироску. Сразу, вы это
утверждаете?
- Да, - растерянно отвечал свидетель, - кажется, сразу...
- Нет уж, извините... - неумолимо допытывался Маснизон, - кажется?..