Алексей Рыбин, Виктор Беньковский. Ослепительные дрозды -
10 >
Главный гавкнул в телефон: давай. Сгорим ведь, сказали ему. А мы уже
горим, ответил главный. Синим пламенем. Выбора нет - панк или пропалк.
- Слушай, - усмехнулся Григорьев. - А у меня шрам на пальце, между
прочим, до сих пор - во, смотри. Помнишь, обожглись с тобой?
- Это сильно, - сказал Илья. - Только помнишь ты, сколько там ребят-то
полегло, да не с такими ожогами, а с реальными? А?
- Ты что меня, совсем за гада держишь, - заметил Григорьев помрачнев.
Лицо у него раскраснелось - то ли от выпитой водки, то ли от гнева. - Ты
что,
Илья, забыл, как мы с тобой....
- Ничего я не забыл. Брось, Володя, извини, если ляпнул по пьяни что-то
не то. Бывает.. Сам знаешь.
- Илья...
Григорьев взял дрожащей рукой стопку.
- Илья... Мы с тобой.... Мы с тобой столько, мать его так, прошли, что
нам нечего друг перед другом ломаться, да? Слушай, Илья.... Я вот, что
думаю. Дети у тебя. Сыновья. Отличные парни. И у меня могли бы быть. А,
ведь, нету. Нету - хватанул я тогда рентген, ты же этой истории даже не
знаешь, ты же демобилизовался уже. А я пахал. Служил, понимаешь. И не жалею.
Из глаз Григорьева закапали слезы.
- Да, не жалею. Потому что честно служил. Но, Илья... Ты прости меня за
то, что плачу я... Знаешь, как об этом вспомню, глаза сами работать
начинают. Я же Рафинаду звонил тогда. У меня трубка была - прямая, с самим
Рафинадом. Я же, Илья, крутым тогда уже стал. Большим. Настоящим. Так мне
казалось. Рафинад мне сказал - никаких проблем, на Землю Санникова лети,
увидишь такое, чего никогда не видел. Слетал. Посмотрел. Увидел. Теперь -
все. До свиданья, девушки. Так что...
Григорьев потащил из кармана носовой платок. Уткнулся в него лицом.
- Так что, Илья, гарнитур забирай и не парься. Мне он на хрен не нужен.
У меня, ты же знаешь, все заработало, бабки льются, дом новый буду
покупать... А на хрена?..
- Володя, ты не бери в голову, - тихо сказал Илья. - Ты успокойся,