Алексей Рыбин, Виктор Беньковский. Ослепительные дрозды -
15 >
девочку. Или - в Москву. А эта дура - следит за мной и думает, что я ее за
это...
Стук в дверь. Холодный пот, мгновенно выступивший на лбу.
- Кто там? Глаша? Ты?
- Я, Александр Ильич.
- Так чего же ты там за дверью-то, - заходи?
- А можно? Мне бы прибраться...
***
- Вы меня не любите? Не любите?
Юбки на полу, сколько же на них, этих бабах, юбок-то?.. И сама-то
распаренная, красная, словно из бани - баба и баба. Никакого желания.
- Сашенька... Вы меня любите?
Амазонка. Волга. Амазонка сводит с ума. Я не бывал на Амазонке. Я буду
там! Розенбаум с Макаревичем уже съездили, а я что - хуже? Нет, я тоже
проплыву по Амазонке.
Еще один раз попробовать дойти до конца.
Глашенька, успокаивая и уговаривая себя, себя, только себя, -
Глашенька, я люблю тебя, я хочу тебя, я...
Не получается.
- Глашенька...
Mais que faire,- думал Cаша. - Que faire? Moi, je ne puis pas s'opposer
tout * fait. C'est d'absurde, mais j'aime cette paysanne...
Глаша тихо запищала.
Саша почувствовал, как его обуревает тоска.
"Пошла бы ты, - подумал Александр Ильич. - Пошла бы ты куда подальше."
Морда красная. А тело - тело, которое казалось прежде божественным,
тело - убогое, непропорциональное, грубое бабское тело. Некрасивое.
Юбки на полу, штанишки какие-то, еще причиндалы разные....
Господи, как нехорошо с вами, с женщинами, - подумал Александр Ильич. -
И кайфу-то - на три минуты, а предыстория - ну, просто Шекспир.
"Люблю я Вас, Александр Ильич, - тихо сказала Глаша, умудрившись окнуть
по-своему, по-волжски - "Лублу".
"Какая же ты дура, - подумал Саша. - Провинциальная дура и все...."
- Лублу я вас, Александр.... Только маменьке вашей не говорите..
"Лублу"... Цаца, тоже мне...".
- Не скажу, - кивнул Александр. - Не скажу. Честное дворянское.
Наплевать. Подумаешь, девчонка.
Саша не на шутку разозлился на эту дуру. Есть девочки новгородские -