Алексей Рыбин, Виктор Беньковский. Ослепительные дрозды -
24 >
еще тошнота...
Нахимовцы, еще секунду назад солидно похохатывающие, замолчали.
Огурцов шел прямо на них, будучи не в силах изменить направление.
Каждый поворот нужно было готовить загодя и очередной был намечен им в
нескольких шагах от крайнего - самого из всех отвратительного, с хорошей
комсомольской осанкой и мерзейшим белесым лицом с крупными, но, удивительным
образом, незапоминающимися чертами, с лицом-плакатом, лицом-лозунгом, с
лицом-субботником и воскресником одновременно.
Человек с таким лицом должен быть лишен всех естественных потребностей
и качеств. Такого человека невозможно представить сидящем на унитазе,
ругающимся матом или стоящим у пивного ларька. Пьющим из горлышка бутылки
портвейн его тоже вообразить нельзя. Такой человек перед тем, как лечь с
женщиной в постель медленно снимает брюки, складывает их стрелочка к
стрелочке и аккуратно вешает на спинку стула. Подонок, одним словом. А если
двумя - полный подонок.
Нахимовцы угрожающе молчали и смотрели на приближающегося к ним,
пошатывающегося и икающего молодого человека.
Когда Огурцов, уже перестав мыслить и чувствовать, проваливающийся в
зеленую, холодную муть, вставшую перед глазами, поравнялся с белесолицым и
хотел совершить давно запланированный поворот, чтобы проследовать направо, к
Кировскому мосту, его неожиданно качнуло в сторону, он коснулся плечом
идеально отпаренного кителя, икнул и, услышав за спиной чей-то возглас, все
еще противясь спазмам, неловко дернулся в сторону, пытаясь уйти от прямого
столкновения.
- Пидарас! - прогудел кто-то из нахимовцев хриплым, мужицким басом.
В другой ситуации Огурцов мог бы открыть дискуссию, заметить, к
примеру, бодро - "Ну, пидарас. А что такое?". Или, как тогда, на пляже в
Лазаревском, гордо и независимо - "Снимай штаны, знакомиться будем...".
Но сейчас его хватило лишь а то, чтобы сфокусировать зрение и выделить
из зеленой, с золотистыми блестками мути, застилавшей глаза, фигуру,