Алексей Рыбин, Виктор Беньковский. Ослепительные дрозды -
29 >
раблезианства, свойственного Огурцову по крайней мере, в отношении алкоголя
.
Эту же фразу произнесла и бабушка, сидящая за стеклянным барьером в
регистратуре психо-неврологического диспансера, куда пришел Огурцов, вы
какой-то момент поняв, что учеба в институте несовместима с тем образом
жизни, который казался ему единственно возможным и правильным.
- Какой вы бледный и худенький, - печально сказала полненькая,
розовощекая старушка. Огурцов потом уже, спустя месяцы, с удивлением думал о
том, что все, имеющие касательство к психиатрии, ну, по крайней мере все те,
кого он встречал лично - и врачи, и санитары, и даже вот такие
бабушки-регистраторши, гардеробщицы и уборщицы были как на подбор
розовенькие и, если не сказать, "жизнерадостные", то, во всяком случае, вид
имели вполне цветущий.
- Жизнь такая, - пожал плечами Огурцов.
- Господи, да какая у вас жизнь? Видели бы вы жизнь, - возразила
старушка, впрочем, очень тихо возразила. Почти неслышно. Так, чтобы не
обиделся молодой человек, пришедший на прием к психиатру.
Огурцов тоже промолчал, решив не растрачивать впустую запас знаний,
полученный из книг, описывающих симптомы и методы лечения различных душевных
расстройств и болезней.
Доктор Ленько оказался таким же розовеньким и кругленьким, как
бабушка-регистраторша, доктор Ленько был улыбчив, совершенно лыс, рост имел
небольшой, даже, можно сказать, маленький, потирал ручки и поблескивал
черными глазками из-под толстых линз в грубой роговой оправе, доктор Ленько
постоянно сморкался, утирая свой добрый, какой-то домашний нос просторным,
белым в синюю клеточку, платком.
- Что случилось, молодой человек? - весело спросил доктор Ленько и
Огурцов вдруг понял, что вся та информация, которую он собирался на него
вывалить, дабы убедить врача-психиатра в полной своей невменяемости ему не
пригодится. Глаза Ленько, спрятавшиеся в сеточке веселых морщин были