Алексей Рыбин, Виктор Беньковский. Ослепительные дрозды -
31 >
- Кто-кто? - спросил доктор Ленько.
- Глаша... Горничная их. Вот плывет она этаким лебедем по столовой, а в
руках... В руках - котел с кашей гречневой... А Ульяновы - сидят, ждут,
когда Глаша их обслужит... И она обслуживает - сначала Илью Александровича,
потом Сашу. Потом... А, вообще-то я...
Тут Огурцов почувствовал, что сейчас, когда он дошел до Володи, очень
легко может съехать к изложению вызубренных симптомов
маниакально-депрессивного психоза, но Ленько был специалистом опытным и не
дал пациенту опуститься до скучного вранья. В душе он был эстетом и
красочное описание завтрака семьи Ульяновых его даже слегка растрогало.
- Ладно, ладно, - спокойно заметил доктор Ленько. - Ничего такого с
вами особенного не происходит. Ну, не нравится институт. Большое дело.
Уходите. Идите в армию.
- Да какая, к черту, армия? - вскричал Огурцов. - Вы можете, хотя бы на
секунду, представить себе Володю Ульянова в армии?
- Нет, - често ответил доктор Ленько.
- Хорошо. Уже лучше, - заметил Огурцов. - А Сашу?
- Какого Сашу? - растерянно спросил врач.
- Ну, Ульянова, - входя во вкус начал заводиться Огурцов. - Ульянова
Сашку! В армии! В казарме! Носки стирающего дедам! В красном уголке,
зубрящим устав вы можете себе его представить?!
Огурцов не собирался говорить об армии столь эмоционально, он вообще не
собирался о ней даже упоминать.
- Так какая же, какая же, к черту армия, в таком случае, - крикнул
Огурцов, понимая, что сейчас его отправят из спасительного кабинета
восвояси.
- Обычная, - спокойно ответил Ленько. - Обычная армия. Советская. Все
служат. А что такое?
- Да не могу я в армию, - окончательно утратив контроль над собой,
как-то плаксиво почти прошептал Огурцов. - Что вы? В армию... Я там вообще
сдохну. Я и погон-то не различаю... Кто там унтер-офицер, кто -
штабс-капитан....
- Выучат, - заметил доктор.
- Ну, допустим. Но, как же я, пардон, простите за выражение, по большой