Алексей Рыбин, Виктор Беньковский. Ослепительные дрозды -
32 >
нужде буду в ров ходить? Вернее, орлом сидеть? Я не неженка, поймите меня
правильно, но не могу я это... как сказать... Публично испражняться. И
вообще...
- Что - "вообще"?
- Вообще мне люди... Меня люди...
- Раздражают?
- Ага. Даже очень. Иногда просто противно... Вот и Володя Ульянов...
- Так-так. С этим понятно, - зевнув, сказал доктор Ленько. - А дома как
дела?
- В каком смысле?
- Ну, родители, обстановка? Ладите?
- Отца нет, - ответил Огурцов. - Умер, когда мне шесть лет было. Мама -
учитель. Но я редко дома бываю...
- Что так? Проблемы?
- Да нет. Просто мы с ней разные люди. Как Володя с Сашей...
- Ладно, про Володю с Сашей мы уже слышали. Так что ты от меня-то
хочешь, - Ленько заглянул в карточку, лежащую перед ним на столе, - Саша?
Что ты хочешь от меня?
- Того же, что Саша Ульянов хотел от всех. От всех людей на земле...
Помощи.
- Какой помощи?
- Хочу... Поправиться. Саша, вот, тоже хотел, да не дали ему. Не
успел...
- А ты чувствуешь себя больным?
Огурцов уставился в пол. Он не мог найти нужных слов. Все то, что он
представлял себе, когда шел в диспансер "сдаваться", как принято было
говорить среди его знакомых, оказалось пустыми фантазиями. Кажется, этот
ушлый доктор раскусил его еще в тот момент, когда Огурцов только открыл
дверь кабинета. Конечно. Не он первый, не он последний. Сколько уже
"закосило" армию "сдавшись в дурку", сколько еще придет сюда молодых людей,
изображающих из себя душевнобольных - конечно, этот доктор Ленько все уже
повидал и все знает. Пустой номер, одним словом. Фокус не удался.
- Ну, так.
Ленько побарабанил пальцами по столу.
- Хочешь в больницу лечь? Обследуем тебя, если ты себя так плохо
чувствуешь, то надо что-то делать... Лечить. Да?
- Лечить... Да. Наверное. А то, знаете, так все тошно... Как в
преддверии революции. Когда низы, там, верхи... Ну, вы в курсе.