Алексей Рыбин, Виктор Беньковский. Ослепительные дрозды -
36 >
- многочисленные ширмы и шкафы, отгораживающие берлогу Полянского от всех и
вся скрывали от посторонних глаз то, что таилось в отделении "для спанья".
Часть потолка над "спаньем" была затянута темным шелком, вероятно,
украденным из какого-нибудь театра или дома культуры, ибо, к слову сказать,
Полянский никогда ничего не покупал в магазинах. Кроме еды, разумеется. Хотя
и еду, большей частью, доставал окольными, неведомыми и удивительными для
простого смертного путями.
Драпировка на потолке и создавала иллюзию, что комната имеет
неправильную форму - шелк был натянут как-то косо, уходя вниз, в темноту
отсека "для спанья".
Но забор был только первой необычной деталью обстановки, что попадалась
на глаза вошедшему в логово Полянского.
Второе, что видел посетитель, были две чугунных урны для мусора -
пузатых, тяжелых даже с виду - непонятно, кто проявил чудеса ловкости и
силы, чтобы затащить их сюда - на пятый этаж по узкой лестнице с вечно
неработающим лифтом, уж, всяко, не сам Полянский, который ненавидел любой
физический труд лютой ненавистью. Но, дальше - больше.
Обогнув урны, можно было наткнуться на небольшого мраморного льва
сродни тем, что расположились для вечного отдыха на многочисленных
набережных бесчисленных питерских рек и речушек, была в комнате еще
скамейка-качалка, вероятно, вынесенная с территории какого-нибудь детского
сада, рыцарские доспехи, части театральных декораций, утративших свою
изначальную художественную нагрузку и теперь служившие чем-то вроде
стен-перегородок.
Собственно стены, заклеенные в несколько слоев плакатами с фото
английских и американских рок-музыкантов, репродукциями картин, газетными
вырезками, картами Москвы, Ленинграда, Манхэттена, схемами линий метро -
лондонского, берлинского и, для комплекта, киевского, коллажами, которые
Полянский с похмелья, по настроению, выклеивал из журнальных фотографий,