Алексей Рыбин, Виктор Беньковский. Ослепительные дрозды -
43 >
Или - клопа. Немудрено, что очки с носа сползают. Еще не то сползет с носа
клопа. Оттого на носу у клопов, практически, ничего и нет. Кроме хоботка. И
хоботок этот все время, ну, когда клоп не спит веками, все время чего-то
жаждет. Выпивки, например. Сангрии. Кровавого, такого, винца... Так, ведь,
нету Сангрии. Приходится Агдамом себя поддерживать. Хоботок вымачивать...
Телефонный звонок застал Полянского в тот момент, когда он уже миновал
собственную дверь, но до кухни еще не добрался, то есть, находился примерно
между седьмым и восьмым кругами ада, то есть, пытался найти свое место между
насильниками и сладострастниками.
Незнакомый абонент же, сам того не желая, облегчил проблему выбора
похмельного Полянского, предложив ему, как понял Алексей из краткого
диалога, стать обыкновенным кегебешным стукачом. То есть, наконец-то
определиться в степени своего падения и обрести долгожданный покой.
Нескольких фраз, сказанных сухим, уверенным в себе голосом хватило
Полянскому для того, чтобы понять цель и смысл предстоящего свидания с
неизвестным "в танкере и с кейсом".
Однако, тошнота напоминала о себе совершенно недвусмысленно.
Полянский повесил трубку на рычаг древнего, массивного, привинченного к
стене телефонного аппарата и под пристальным взглядом Татьяны Васильевны,
пятидесятилетней толстой и неряшливой бабы, занимающей соседнюю с Алексеем
комнату, побрел к туалету.
На улице шел снег.
Отдышавшись и утерев рот тыльной стороной ладони, Полянский посмотрел в
окно.
Планировка большой коммунальной квартиры, в которой проживал Алексей,
деля кров с пятью соседями была весьма своеобразна. В частности, туалетная
комната была совершенно самостоятельным помещением, то есть, имела, к
примеру, окно. Коридор, который заканчивался кухней и туалетом был извилист
и делал несколько крутых поворотов в результате чего выходило так, что окно
туалета смотрело прямо в окна просторной кухни.
Алексей застегивал пуговицы на стареньких, мягких и во многих местах