Алексей Рыбин, Виктор Беньковский. Ослепительные дрозды -
44 >
заштопанных джинсов и смотрел, как крупные белые снежинки медленно
опускаются за дно угрюмого двора-колодца куда ни в какое время суток не
проникали солнечные лучи и видел, как маячит за мутным стеклом кухонного
окна белое, круглое как луна, бесполое лицо Татьяны Васильевны.
Дотошная соседка внимательно наблюдала за Полянским и когда их глаза
встретились не отвернулась.
Выйдя на улицу Алексей, испытал незнакомое и неожиданно приятное
чувство защищенности.
С одной стороны было чрезвычайно мерзко идти на свидание с молодым и,
явно, нештатным гебешником. Полянский знал этот сорт людей еще по
университету. Все эти члены комсомольских добровольных дружин, все эти
активисты, общественники, стучащие на ближнего своего и следящие за каждым
шагом не то, что простых смертных студентов, не имеющих отношения к
всемогущей Конторе, но и друг за другом - порой, даже с большим пристрастием
- вся эта сволочь, строящая свои карьеры на подсиживании товарищей - как они
надоели Полянскому в свое время!
Он не был наивен и знал, что с окончанием высшего учебного заведения
проблемы с властями не закончатся, а, возможно, наоборот, усугубятся, но,
несмотря на это знание, пребывал в некотором смятении духа.
С другой стороны - в первый раз за много дней Полянский не думал о том,
что любой встречный мент является для него опасностью - сейчас он не боялся
ни людей в серой форме, ни переодетых в штатское, ни ушлых комсомольцев,
помогающих милиции отлавливать на улицах тунеядцев, отлынивающих от всеобщей
трудовой повинности, ни даже штатных агентов КГБ, шпионящих за
антиобщественными элементами, разлагающими народные массы диссидентами, к
числу которых Полянский причислял и себя. И, надо сказать, не без оснований.
Несмотря на то, что утренняя гигиеническая тошнота не принесла обычного
облегчения - интимный процесс был отравлен телефонным звонком неведомого
комитетчика - несмотря на грязь под ногами и летящий в лицо снег, который