Алексей Рыбин, Виктор Беньковский. Ослепительные дрозды -
45 >
оказался вовсе не таким пушистым и легким, каким выглядел из окна,
настроение Полянского стремительно улучшалось.
Одной из основных черт его характера был здоровый авантюризм и он любил
бросаться очертя голову в неизвестность, не пугался ее, а, напротив. получал
удовольствие от процесса познания неведомых до поры сторон окружающей
действительности.
И хотя свидание с кегебешником было мало похоже на поездки автостопом в
Азию или в Сибирь, что практиковал Полянский уже несколько лет, но элемент
неизвестности и непредсказуемости будоражил, вбрасывал в кровь адреналин и,
как ни странно, не оставлял места банальному страху.
Ему не хотелось думать о том. как он будет выкручиваться, ловчить и
стараться выйти из столкновения с Органами с минимальными потерями, а то,
глядишь, и вовсе без потерь. А то - если вспомнить принцип, исповедуемый
Томом Сойером, принцип покраски забора, когда тяжелый, изнурительный и
ненужный тебе труд превращается в легкий, необременительный и веселый способ
заработка, то, вполне возможно, что с этой беседы можно будет даже что-то
поиметь для себя лично. Например - информацию о том, кто же из его
непосредственного окружения является стукачом. Они ведь есть, наверняка
есть, их не может не быть.
Кто угодно может оказаться стукачом, любого могут подловить и поставить
перед выбором - либо крупные, очень крупные неприятности, либо - вполне
спокойное, тихое существование, вот это самое пресловутое чувство
защищенности, которое испытывал сейчас Полянский - ни менты тебя не заберут,
ни дружинники не пристанут. Точнее, пристать-то могут, но тут же отстанут. И
не каждый способен сделать выбор в пользу неприятностей.
Стукачом может быть и молодой пьяница Огурец, и Леков, вечно
таскающийся с марихуаной в кармане, совершенно, кажется, чуждый конспирации
беспредельщик. Кто угодно. Такая сучья жизнь.
Полянский посмотрел на часы - дешевая "Ракета" на истершемся, готовом