Алексей Рыбин, Виктор Беньковский. Ослепительные дрозды -
49 >
придержал Полянского и направил к тяжелым стеклянным дверям.
"В отделение станции ведут, - сообразил Алексей. - Там допрашивать
будут, суки... Где же мой кегебешник?...".
Кегебешника он увидел тут же. Высокий парень, как и было обещано, "в
танкере и с кейсом" стоял возле табачного киоска, пристально глядя на
влекомого милицией Полянского. Арестованный хотел было крикнуть ему, махнуть
рукой. Привлечь к себе внимание, но парень "в танкере и с кейсом" криво
усмехнулся и, резко повернувшись на каблуках, пошел прочь.
"Вот сука, - подумал Полянский. - Вот гад. Нет, чтобы выручить... Ему
же надо. Подонки. В жизни для вас пальцем не шевельну!".
* * *
Регулировщица Глафира Степанова сунула подмышку красный флажок и
полезла в карман гимнастерки за папиросами.
Степанова злилась не потому, что "Студебеккер" с офицерами
проигнорировал ее флажки.
Scheise dreck, регулировщица в Берлине, на развалинах столицы великой
империи, регулировщица с красным флажком в руке - "раз - два - студебеккер -
сюда - форд - туда - опель - подожди!"
А из "Т-34", выворотив во-он то затейлевое чугунное ограждение, вылезет
парень и полюбит тебя. Парень с Липовой улицы - Липпенштрассе он ее
называет, блондин, высокий блондин. Учился, парень, в Университете
Ленинградском, в ЦК Комсомола работал, и войну прошел, до Берлина, можно
такому поверить, да, девочки?
Полянский спрыгнул с брони на землю.
Какая девчонка!
- Привет, красавица, - крикнул Полянский. - Как тебя зовут, если это не
военная тайна?
Пуля пробила глаз.
Полянский читал на русском, английском и немецком.
Старший сержант Полянский упал.
Радужная оболочка левого глаза Полянского жила еще несколько секунд.
Она сохранила в своем окаеме небо - небо над Ленинградом, серое, суровое,
небо над Москвой - государственное, главное, небо, веселое, в аэростатах и в
предчувствии победы; небо над Сталинградом, яростное, злое, тяжелое небо над