Алексей Рыбин, Виктор Беньковский. Ослепительные дрозды -
53 >
прошибешь. Ничего слушать не хотят, твари... Говори, не говори...
- И чего? Выгнал ты его?
- Хотел.
Царев помрачнел.
- Хотел выгнать... Да, видно, судьба этому уроду благоволит. Дюк
пришел, поглядел, за яйца потрогал, отдай, говорит, его мне. Я и отдал.
- Дюку? Ему же самому жрать нечего. Еще кота...
- Это у него пусть голова болит. Мне-то что?
- Верно. Забрал, значит? Знаешь, может, ему и лучше? Дюк же сам такой
же алкаш.
- Да. Я ему звонил на днях, спрашивал - как там котик мой. Отлично,
говорит. Покупаю, говорит, утром спинку мента...
- Кого?
Ну, минтая. Беру, говорит, кило спинки мента, половину себе, половину -
коту. Так и живут.
- И чего кот? Не бухает?
- А пес их разберет. Наверное, пьет. Вместе с Дюком. Ему же скучно. К
нему теперь не ходит никто. Всех друзей отвадил.
- Да-а... А хороший мужик был.
- Точно.
Царев поставил пустую кружку на прилавок и взял другую - пена в ней уже
осела и почти не оставляла следов на усах и бороде Царева.
- Точно, - повторил он, засунув в рот папиросу. Деньги у Царева, так
же, как и у Куйбышева, водились, но курил Саша Царев исключительно
"Беломор". То ли по привычке, оставшейся со студенческих голодных времен, то
ли находя в этом некий особенный шарм. - Мужик был классный. Умничал только
слишком. Вот и остался один.
- Ага. Главное - не умничать, - кивнул Ихтиандр. - Главное - чтобы
костюмчик сидел. О, гляди! По нашу душу, вроде.
К пивному ларьку, пристально оглядывая небольшую очередь, толпившуюся
окрест, приближались двое милиционеров. Осматривали-то они всех, стоящих в
ожидании опохмелки, или уже вкушающих целебный напиток, но траектория их
движения была направлена прямо к Цареву с Куйбышевым.
- Ну е-мое, - разочарованно протянул Царев. - Будет покой в этом городе
или нет? Дадут нам пива выпить как людям, или что?
- Не боись, - успокоил друга Куйбышев. - Разберемся.
- По улице шла мерзость, - тихо сказал Царев. - И не видна в толпе.