Алексей Рыбин, Виктор Беньковский. Ослепительные дрозды -
63 >
сморщиться, как будто уменьшаясь в размерах, заостриться, побледнеть, глаза
Лекова, голубые, яркие, вдруг гаснут, тускнеют, ресницы начинают дрожать,
губы неприятно шевелиться, да и сам он вдруг начинает сутулиться, делаясь
ниже ростом - правда, эти странные метаморфозы замечали далеко не все, ибо
превращение молодого, красивого парня в неопрятного старика длилось не более
секунды, а через миг снова пред взором собеседника представал прежний,
хорошо знакомый и понятный Васька Леков - пьяница, бабник, жизнелюб и
отличный музыкант.
Вот и сейчас Царев успел заметить быструю смену выражения лица своего
товарища - словно примерил Леков маску, доселе спрятанную за спиной, провел
ею перед своим лицом и снова убрал. Не понравилась, должно быть.
- Меняю имидж, - повторил Василий. - Не бухаю больше. Как выгляжу?
Нравится?
- Ничего, - с достоинством заметил Ихтиандр. - Неплохо. Теперь, хоть, в
менты брать не будут... Где костюм-то взял?
- Хороший? - растягивая губы в широченной, от уха до уха улыбке и явно
гордясь, судя по всему. недавно приобретенной одеждой переспросил Леков.
- Класс. Сам бы носил.
- Стараемся, - Леков посерьезнел. - А чего это у вас?
Он кивнул на рюкзаки.
- В поход собрались?
- Ага, - Царев кивнул. - В поход. В деревню "Большие Бабки".
- О-о... Это интересно. Не возьмете в компанию?
Белая "Волга" застонав тормозами остановилась рядом с Ихтиандром.
Куйбышев быстро, оценивающе посмотрел на Лекова, еще раз скользнул взглядом
по его костюму.
- Время есть? - спросил он, посерьезнев.
- Времени навалом.
- Садись тогда.
- Куда едем, молодежь? - Дверца машины распахнулась и пожилой водитель
в хрестоматийной кожаной тужурке высунулся из салона почти по пояс.
- В центр. Договоримся, папаша. Багажник откроешь?
- Какой я тебе, на хрен, папаша? Куда в центр-то?
- На Марата.
- Я в парк еду, ребята. Пятерочка будет.
- Нет проблем.
Водитель, кряхтя, вылез из машины и пошел открывать багажник.