Алексей Рыбин, Виктор Беньковский. Ослепительные дрозды -
68 >
порядка даже не отобрали у Огурца оставшиеся у него деньги.
Выйдя из отделения друзья купили еще портвейна, отправились в Летний
Сад, где, благополучно, без неприятных происшествий, выпили за освобождение,
а Борисыч, совершенно разомлевший от портвейна и обходительности молодых
собутыльников вдруг предложил имеющуюся в его распоряжении комнату.
- Сдать хочу фатеру, - сказал Борисыч, почесывая лысину. - Я, мать его,
один хрен, в Павловске живу... Воздух, етти ее налево, огород... А в городе
мне тоскливо. Комната от жены осталась, царствие ей небесное... Так я там
как заночую, так обязательно нажрусь. А как нажрусь, так на работу не выйду.
Одно расстройство. Опять-таки, сдать кому ни попадя - боязно. Такой народ
ушлый... Засрут комнату. А она от жены, все-таки... Хочу в порядке содержать
жилище. Память.
Сказавши многозначительно про "память", Борисыч выпил еще полстакана и
вопросительно посмотрел на Огурцова.
- Не надо никому? Хорошим людям за дешево сдам.
- "За дешево" - это за сколько? - спросил Леков.
- А это смотря кому. Ежели тебе - так договоримся.
- Хм... А соседи?
- А соседей, почитай, что и нету вовсе. Парень один жил, так сел.
Подрался по пьяни... Сидит теперь.
- Так если сидит, у него жилплощадь отобрать должны. По нашим советским
законам.
- Не-а. На мать комната записана. На мать его, - уточнил Борисыч. - Так
что дверь закрыли и все. Считай, отдельная квартира теперь. Живи - не хочу.
- Хочу, - сказал Леков. - Хочу. А где комната-то?
- На Бассейной. В районе Софийской.
- А дом?
- Девятиэтажка. Панельная. И телефон есть.
- Ну, супер. Оля, это просто супер. Значит, о цене договоримся?
- Да, раз хороший человек, конечно, сговоримся... Плесни-ка еще..
Борисыч протянул Лекову пустой стакан. Сделка состоялась.
Через два дня Ольга и Леков переехали на новое место жительства.
Стадникова, впрочем, несмотря на то, что уже довольно давно была известна в