Алексей Рыбин, Виктор Беньковский. Ослепительные дрозды -
87 >
говорил, что проблем с выпивкой и едой не будет.
И, действительно, он несколько раз бегал в магазин и проносил в избытке
все самое дорогое из того, что можно было купить в московских гастрономах
или на рынках.
Улучив момент, когда Леков находился в расслабленном и податливом
состоянии, Юля вытащила у него из кармана пятьдесят рублей, взяла такси и
поехала на Ленинградский вокзал. Там она купила билет на ночной поезд,
вернулась, вручила его разомлевшему Васильку и, применив физическую силу
выставила засидевшегося, а, точнее, залежавшегося гостя за дверь.
- Слушай, - спросил Царев. - А деньги-то она не свистнула?
- Нет, - ответила Стадникова. - Нет. Я женщин знаю. И Лекова знаю. Он
уехал с деньгами.
- Так...
Ихтиандр потряс над стаканом пустую бутылку.
- Кто пойдет?
- Я, - Царев встал. - Моя очередь.
- И где теперь его искать? - Ихтиандр мрачно покачал головой.
- На верхней полке.
Стадникова посмотрела на Царева с интересом. Степень угрюмости в голосе
Куйбышева была столь высока, что более депрессивно, по ее мнению, уже ничей
голос звучать не мог. Однако Цареву удалось побить рекорд своего друга.
Шаркая ногами он подошел к двери, ведущей на лестницу, замер, медленно
повернулся к Стадниковой и совсем уже замогильно вымолвил:
- Позвони-ка этой твоей Юле.
- Так я же только что...
- Позвони, - неожиданным басом повторил Царев. В обычных условиях голос
его имел баритональный диапазон, иногда даже переходил на тенор.
- А что сказать-то?
- Пусть узнает телефон ресторана на Ленинградском вокзале.
- Зачем?
Куйбышев тяжело вздохнул.
- Ты, Саня, иди в магазин. А то совсем свихнешься. Какой, к черту,
телефон ресторана?
- Любой. Администратора, директора, охраны... Любой телефон. Ты сам
подумай, Игорь... Ты же его знаешь.
- Слушай! Точно!
Куйбышев вскочил с табурета, едва не уронив его и неуклюже хлопнул себя
руками по округлым бокам.