Алексей Рыбин, Виктор Беньковский. Ослепительные дрозды -
93 >
даже, кажется, гебухи.
Одевался всегда простенько - летом - костюмчик совковый из универмага,
зимой - пальтишко на рыбьем меху, шапка-пирожок. Ботиночки скороходовские.
А посмотреть так умел - кровь не стыла в жилах, она просто тут же
начинала сворачиваться.
Нетрадиционные решения... А у него, у Сули, тоже, может быть, с башкой
все в порядке. Хотя и постучали по ней в свое время на ринге - сначала
институтском, а потом и на серьезным. Успел он поездить и на чемпионаты
страны и, едва в Европу не попал. Если бы не драка та, в кабаке на
Петроградской - точно бы в Австрию слетал. Отделал бы там немчуру всякую по
первое число.
Ну, ничего. Он их и так отделывает. На бабки столько уже лохов
фирменных опустил, что не стыдно за несостоявшийся чемпионат.
Вот сейчас он очень даже нетрадиционно позвонит в Москву, пробьет - как
там дела у Толика-скважины. Может быть, может быть такая тема срастется, что
и Грек опухнет от зависти.
Восьмерка, ноль - девяносто пять, семизначный номер по памяти.
- Хэллоу! Это Суля говорит. Толик? Ты? Рад, что тебя застал. Слушай,
тут такое дело...
***
- Не люди, звери, в большинстве своем. Уродливые, злые тараканы!
Леков изящно поклонился и с достоинством удалился за кулисы.
Несколько секунд зал оторопело молчал, потом с задних рядов раздались
жидкие хлопки, их шелест прокатился волной до первых рядов и стих.
- Что-то совсем наш друг скис, - заметил Митя Матвеев, стоящий рядом со
сценой. На груди Мити висел фотоаппарат "Зенит". Рядом с Митей переминался с
ноги на ногу редактор подпольного журнала "Рок--все!" Яша Куманский.
- Нет новых идей, - сказал Куманский. - Еще год, ну, полтора, - и его
окончательно забудут. Не работает человек. Весь этот его авангард - курам на
смех. Ты же понимаешь, Митя?
- Понимаю, - ответил Матвеев и хотел сказать что-то еще, но Куманский
перебил его, схватил за рукав пиджака, притянул к себе и зашептал в ухо,