Алексей Рыбин, Виктор Беньковский. Ослепительные дрозды -
95 >
Слушатели, сгрудившиеся возле сцены, подняли руки вверх, сцепились друг
с другом пальцами и начали ритмично раскачиваться из стороны в сторону,
подпевая вспотевшему от многозначительности "Закату": - "Головой своей к
нему приник".
Дальше было что-то про родник, про то, что кто-то там сник, про
дневник, который попутно ведет автор и заносит туда всякие неприятности, из
которых только, как выяснялось, и состоит вся его непростая жизнь.
После описания разных гадостей, случившихся с автором в росной
траве-мураве следовало очень громкое гитарное соло. Зал затих, готовясь к
кульминации.
Она не заставила себя ждать. Вокалист совершенно диким скоком подлетел
к микрофону, принял странную паучью позу и заголосил финальную фразу:
"Комбат бьет траурный набат".
Ре-минор, ля-минор, ми-мажор и снова - ля минор.
"Я превращаюсь в репу от такого саунда", - подумал Митя Матвеев и стал
потихоньку продираться сквозь потную толпу к буфету.
- Ты куда? - крикнул вслед товарищу Яша Куманский. - Куда, Митя? Такая
крутизна!..
- В буфет, - бросил Митя, но Куманский уже отвернулся от него, и начал
болтать головой, пытаясь попасть в резонанс с движениями толпы.
Ре-минор, ля-минор, ми-мажор.
Вот, вот для чего "Закат" этот мудацкий хорош. Во время его выступления
в буфете народу поменьше.
Митя взял себе сто граммов коньяку, бутерброд с вареной колбасой -
буфет в Рок-клубе был знатный. Не во всяком театре можно было покушать так,
как в рок-клубе. Организаторы постарались. Для себя, ведь, отчасти, делали.
Сами здесь и отдыхали порой.
- Здорово, Мить!
К столику у сводчатого окна, за которым приютился Митя легким
спортивным шагом приблизился Андрей Сулим.
- О, Андрей!
Митя был знаком с Сулей года три. Сошлись они в Доме Дружбы народов -
Митя тогда еще школу заканчивал. По комсомольской линии попал в Дом Дружбы.
Такое было мероприятие - встреча с немецкими спортсменками. Сперва консул