Алексей Рыбин. Фирма -
13 >
поосторожней вести дела".
- То есть ты думаешь, что если парня взяли с кучей наркоты в кармане,
то Высоцкий будет его отмазывать? И именно теперь, когда за косяк на улице
метут и в КПЗ тащат? Это нулевой вариант, Яша. Да и...
- Что? - напрягся Куманский.
- Ничего. Не та фигура, чтобы из-за нее лезть на рожон. Думаешь, это
легко делается? Того же Высоцкого подсиживают со всех сторон. У него врагов
больше, чем...
Гольцман едва не ляпнул "чем у меня", но опять успел вовремя
остановиться.
- ...Чем ты можешь себе представить, - натужно закончил он скользкую
фразу.
- Ну так как же все-таки? - спросил Куманский. - Можешь помочь?
Гольцман подумал, побарабанил пальцами по столу, еще раз взглянул на
Куманского и уставился в окно.
- Нет, - вдруг сказал он. - Пусть сидит. Ему это только на пользу
пойдет. Два года - не десять. Ничего с ним не будет. Не растает. Как
говорится, не сахарный... Все, больше не хочу говорить на эту тему...
- Ну, знаешь...
Куманский вдруг почувствовал неожиданное раздражение. Не то чтобы ему
было очень жалко Гурьева - не из жалости к пианисту он занимался этим делом.
Жалости Яша уже давно не испытывал ни к кому, кроме, пожалуй, себя, и то
нечасто - в основном, когда его "кидали" на деньги или просто обманывали.
Тогда Яша жалел себя, думая, что такого талантливого, работящего, честного и
вообще приличного человека, как он, обижать просто не за что и обидчик
заслуживает самого страшного наказания, какое в состоянии вообразить
человеческий мозг. А другие - другие для Яши уже много лет были всего лишь
статистами, объектами для работы, и он расценивал окружающих его людей
только по количеству информации, которую можно было из них выжать и выгодно
продать. Ну и по качеству этой информации, разумеется.
История Гурьева давала ему не слишком много, но она была весьма
"рабочей", то есть когда Куманскому нечего было давать редактору для