Алексей Рыбин. Фирма -
38 >
одновременно с поцелуями, словно Ольга обладала способностями чревовещателя.
- Митенька... Мы живые, понимаешь, живые... он мертвый, а мы живые...
Понимаешь меня? Понимаешь меня, мой родной?
"Нимфомания, - с сомнением подумал Матвеев. - Или просто она так
своеобразно шок переживает? Хотя говорили ведь уже, что у нее последнее
время не все в порядке с крышей. Чего это она так заводится, прямо с
полоборота? Интересно, во что все это выльется? Вот сволочь, Гольцман,
бросил меня, генерал хренов, на самый ответственный участок фронта. Ему-то
что - сидит, денежки посчитывает! А тут отдувайся за него. Нет, если дело с
правами выгорит, мне нужно долю в прибыли просить, тут одной зарплатой не
обойдется".
- Ты меня хочешь? Хочешь меня, Митенька? - шептала Ольга.
Матвеев промычал что-то бессвязное, уткнувшись ртом в волосы
Стадниковой.
- Хочешь, скажи? Я еще ничего, а? Как женщина? А? Не совсем меня Леков
угробил еще? А, Митенька? Хочешь? Давай... Давай, Митенька...
"Да что же это, в самом деле? - думал Матвеев, ощущая, как Олины пальцы
шевелятся на его спине, как руки ее опускаются и сжимают его бедра, как
ногти женщины царапают его колени сквозь брюки, как поднимаются выше и
проникают под рубашку, гладя живот. - Что же делать-то? Нехорошо как-то..."
- Митенька, не бойся, не бойся, мой мальчик... помоги мне,
пожалуйста... никто не придет, мой сладкий. Никто не позвонит... никого
нет... Никто не узнает... ты же хотел этого, хотел, я знаю, и давно, и
теперь... ты же не просто по делу пришел, да? Скажи мне - да?
- Да, - выдохнул Митя и соединил свои руки за Олиной спиной.
Стадникова глухо застонала, выгнулась, запрокидывая голову назад, потом
словно неведомая сила снова бросила ее на Митю, и они как-то очень
естественно оказались на полу. Ноги Мити попали в неровную шеренгу пустой
посуды, и бутылки с глухим позвякиваньем покатились в разные стороны.