Алексей Рыбин. Фирма -
8 >
Гольцман подошел к столу и пробежался толстыми пальцами по клавишам
телефона.
- Але! Палыч? Привет, это я. Гольцман, да. Что? Сто лет буду жить?
Чего, вспоминаешь? Ага, это хорошо. Слушай, разговор у меня к тебе есть. Там
на нашего Василька билеты хорошо идут? Не очень? Слушай, давай сделаем так -
ты концерт сними... Да сними, сними, не ссы. Все нормально будет. Сколько у
тебя продано билетов? Сотня? Две? Ну, верни бабки. Еще не поздно, нормально.
С афишами ты на сколько попадаешь? Палыч, разберемся, ничего, это же не
деньги. А я тебе сделаю Василька с группой, скажем, месяца через полтора. С
хорошей рекламой, со всеми пирогами... Клип запустим у вас на ТВ, покрутится
пару недель... На радио дадим песню-другую. Какие песни? А мы запишем. Да,
на днях начнем, так что ты больше заработаешь. Палыч, подумай. А сейчас - не
советую. Да нет, ничего, просто он не в форме. Да, торчит. Он вообще на днях
в больницу ложится. Не знаю, не знаю, как это он к вам собирался ехать... Он
бредит, наверное? Что? В Москве играет? Ну, поглядим, чего он там наиграет.
Ладно, Палыч, давай подумай, я бы на твоем месте не рисковал. Все,
счастливо, дорогой.
- Вы что, Борис Дмитриевич, серьезно хотите сделать Васильку концерт в
Минске?
- Да ну его в жопу! Какой там концерт! Ничего я ему не буду делать.
Хотя посмотрим, может быть, он придет в себя. Свою паранойю, может быть,
отложит в сторону и займется делом. Вот тогда с ним и поговорим...
- А Палыч?
- А что - Палыч? Палыч не обеднеет. А если обеднеет от такой ерунды,
значит, хреновый он менеджер. Вот и все. Значит, нечего ему этим делом
заниматься. Правильно?
- Ну...
Митя хотел было сказать, что нехорошо, что не по-людски это как-то -
вот так, впрямую обманывать, - но поостерегся. Неизвестно, как мог
отреагировать Борис Дмитриевич на подобные нравоучения. Портить же отношения
с шефом, который славился по всей стране своей злопамятностью, Мите не