Юлиан Семенов. Семнадцать мгновений весны -
29 >
тосты были горячими, поэтому она готовила их с половины седьмого, точно
зная, что в раз и навсегда заведенное время он выпьет чашку кофе - без
молока и сахара, потом намажет тостик мармеладом и выпьет вторую чашку
кофе - теперь с молоком. За те четыре года, что экономка прожила в доме
Штирлица, он ни разу не опаздывал к столу. Сейчас было уже восемь, а в
спальне царила тишина. Она чуть приоткрыла дверь и увидела, что Штирлиц и
малыш спят на широкой кровати. Мальчуган лежал поперек кровати, упираясь
пятками в спину Штирлицу, а тот умещался каким-то чудом на самом краю.
Видимо, он услыхал, как экономка отворила дверь, потому что сразу же
открыл глаза и, улыбнувшись, приложил палец к губам. Он говорил шепотом
даже на кухне, когда зашел узнать, чем она собирается кормить мальчика.
- Мне говорил племянник, - улыбнулась экономка, - что только русские
кладут детей к себе в кровать...
- Да? - удивился Штирлиц. - Почему?
- От свинства...
- Значит вы считаете своего хозяина свиньей? - хохотнул Штирлиц.
Экономка смешалась, покрылась красными пятнами.
- О, господин Штирлиц, как можно... Вы положили дитя в кровать, чтобы
заменить ему родителей. Это от благородства и доброты...
Штирлиц позвонил в госпиталь... Ему сказали, что Анна Рошке умерла
час назад. Штирлиц навел справки, где живут родственники погибшего шофера
и Анны. Мать Фрица ответила, что она живет одна, очень больна и не имеет
возможности содержать внука. Родственники Анны погибли в Эссене во время
налета британской авиации. Штирлиц, дивясь самому себе, испытал затаенную
радость: теперь он мог усыновить мальчика. Он бы сделал это, если бы не
страх за будущее Генриха. Он знал участь детей тех, кто становился врагом
рейха: детский дом, потом концлагерь, а после - печь...
Штирлиц отправил малыша в горы, в Тюрингию, в семью экономки.
- Вы правы, - посмеиваясь, сказал он женщине за завтраком, -
маленькие дети весьма обременительны для одиноких мужчин...